У меня появилась вполне себе удобная болезнь ног, при которой невозможно спать по ночам. А если все-таки заснула, значит за день так уебалася, что тех самых задних ног как не бывало - ни здоровых, ни больных. По ночам я пишу. У меня чешется мозг, руки, дергаются мышцы на жопе и икрах, лежать спокойно я могу только с ручкой и блокнотом вобнимку. Совсем необязательно что-то писать не отрываясь, потому что ведь все-таки недоволен мыслью и думаешь ее, распиливаешь. Или вот, я сегодня очнулась в семь часов вечера после изнуряющего дневного сна и мучилась выбором: пойти на вокзал, купить чипсов и вернуться к Маканину, или пойти в нормальный магазин, купить чипсов и сесть за компьютер в офисе, но уж до утра. Я и так призывала мозг к порядку, что надо же хоть одну ночь поспать дома, а не на стульях, больно отдавливая бедро, что, в конце концов, хорошее ночное чтение вполне может заменить муки графомана. Но в последнее время я не могу читать и не думать, что могла бы написать лучше. Или как было не догадаться до этой удачной формулировки. Игра с сетевым читателем, при которой сам больше теряешь, чем приобретаешь, мне надоела. Что толку в тех постах на один укус, где ты неединожды напишешь слово «хуй» под тем или другим соусом «вкусного» определения, ёмко обругаешь невидимого оппонента, а мгновенного отклика так и не поступит. Я уж как-то писала, что все мы, жэжисты, - интернет-шалавы. И если я сейчас напишу большой пост, про свое творчество, которого нет (ни в голове, ни в жопе), я загажу ленты своих френдов и постепенно стану терять их, как теряю теперь волосы – по незаметному движению руки. Писатели, а тем более презренные МТА, крайне нервные натуры, ранимые и охочие до популярности, с умным видом, тем не менее, рассуждают о камерности и элитарности своих работ и идей. Лицемерные бляди. Я тоже блядь. Махровая.
Когда я все-таки повернула на офис, без всяких намерений, просто потому, что привыкла так ходить, мысли стали роится с бешеной скоростью, постепенно выстраиваясь в роман-сознание, который не один писатель в мире еще не написал: невозможно угнаться за тем поездом гениальных идей, что летит со скоростью чувства. Мне очень нравилось идти по вечернему Галле, в красивом шейном платке, узорчатом, синего цвета. Приятно было ощущать запах нового шампуня, кофе с коньяком, волосы рыжей копной ниспадали на плечи, а я им говорила, что все еще будет хорошо, ведь было же время, сразу после первого обмена, когда от стресса, пьянства и акклиматизации я чуть не облысела. Тогда мы с мамой отстояли их, длинные, до поясницы. Я обросла новыми, блестящими. А сейчас новая цель стоит перед нами - отрастить свой удивительный цвет грецкого ореха: смотрю на фотографии и восхищаюсь их былой красотой.
И вот еще этот платок... Его в Ирландии мне подарила Елена Викторовна. Уважаю людей, умеющих ценить эстетику внешнего вида. Она разглядела, как он мне идет (в поезде под кондиционером я нехорошо захрипела, пришлось одолжить) и не пожалела. Это, пожалуй, одна из немногих материальных зацепок, что смущают мой разум: неброско красивая, приятная одежда необычных оттенков. Классические линии простого кроя, дорогой и качественный материал, коричневая кожа, зеленая шерсть... Красота вокруг влохновляет на доброту и внутреннюю мягкость, именно поэтому я не перестану глазеть на красивых людей: женщин, мужчин, детей; животных.
Мне всегда везло с мужчинами, каждый из них был по-своему богом. На последней встрече с моей давней и больной любовью, когда я поняла, что прекрасный сосуд не только пуст, но и противен, мне сказали: «Послушать, у тебя что не мужик - то выдающаяся личность. До хера врешь!» Не стану же объяснять, что в отношениях «наблюдаемый – наблюдатель» важнее наблюдатель, потому что плохой ценитель даже и Венеру Милосскую заклеймит толстопузой уборщицей. А однако же тебя, похотливого дебила, я любила два года, это при том, что даже ты своим скудным умишком дошел, где я, а где ты. На филологии все-таки учат доброте: поднимать массы до элиты, а не снисходить к ней, оголтелой и дурнопахнущей, раз в месяц на выставках маляров-агэшников. Я потому так говорю, что сама далеко не образец красоты в чистом виде, потому, что еще пару лет назад заняла по отношению к миру позицию созерцателя и рентгена. Я – мастер по свету: в зависимости от того, как направлю свои прожектора и многочисленные лампы, объект будет выглядеть на сцене помойным ведром или китайской супницей времен династии Дзын. Но я очень добрый мастер, считающий, что цветы растут даже на отхожем месте, ценящий красоту малую, но настоящую.
Вы, может быть, спросите: «А че ты пишешь?», именно нажимая на слово пишешь. Ну, не пишу, так пою. Не пою, так танцую. Не танцевала б – рисовала. Нет, я, конечно, не осознанно развивала свои таланты, просто надо мной Бог сжалился, дал многое, указал пути: выбирай, не стесняйся. Твори, девочка моя, ты же любишь. Тебе надо «красивоэ»? так ведь я же тебя, балду, знаю: непременно захочешь приложить руку. Невозможно любоваться природой и не хотеть че-нибудь из нее сделать. Подобное же, но свое. Караваджо почему-то не удовлетворился миловидностью своего натурщика – он из него Вакха сделал, а два года назад в журнале «Галерея» ты видела неплохую репродукцию. Ну? Поняла? То-то... Творят, чтобы продлить, дольше (и больше, добавляю я) порадовать. Вы же, блин, все тут, на Земле, Фаусты. Хлебом не корми, дай сделать гомункула.
Так я шла по улице.

ПЫСЫ: отдельное спасибо Саше Федоровой (не знаю, можно ли указать твою страницу) и navistrel за "лаконичные и правдивые:)" комментарии на конкурсном сайте.
Сашка, очень чесались пальцы прокомментировать твое остро-сладкое объявление о знакомстве, но надо региться, а мне ни к чему.
Мужики, напишите тоже чего-нибудь, а то, вправду, я ж не Маруся Климова.

В принципе ясно, что все те промо-диски, которые нам задарили брагодарные испанцы (за то, что со всего зала тока мы с Рябидзе плотоядно скалили зубы на этих патлатых макак), можно с полной уверенностью считать эксклюзивом. При чем неплохим.
Вот тут, когда он взрыдывает, а мой любимый трубадур Энрике на задах поддувает, я подумала, подвела итоги.
По нашему с Гизатуллиным плану, любиться я ни с кем, кроме него, больше не буду, тем паче с иностранцем. Ну так давайте с песнями и бокалами игристых вин начнем хоронить мое краснознаменное прошлое в глубокую яму воспоминаний и слюней. В загашниках сексуальной автобиографии осталось еще с десяток неинтересных историй. Я буду выдавать по одной раз в семь лет и, глядишь, сохраню славу «городской богини секса» (с) до почтенных лет. Вскоре я начну давать уроки любви своим отпрыскам и их друзьям – соплякам моих подруг (тут Осян решительно трясет головой в плевке). В Женском Батальоне Смерти появятся сыновья и дочери полка, которым я, за неимением собственного бардака, буду передавать тайные знания. Тайно же. Мой ЖЖ превратится в педагогическое пособие с рубриками: «Менструация без обморока», «Здоровая дефлорация» и «Глубокая гортань» (рассмотрю все предложения).
О своем семейном эротическом опыте я буду писать подзамочные посты, доступные участникам оргий (gizatullin&leniwa), а о несемейном.... нууууу, даже если он и будет лет в пятьдесят (тут мой Самурай быстро разбивает себе кулак об монитор), я – тоже буду писать подзамочные посты (гадкий смешок).
Покуривая трубку, буду вопрошать сетевые небеси, как же не умереть со скуки с этим глумливым бородачом (ты отращиваешь волосы, надеюсь) и почему именно мне нужно говорить в тридцать восьмой раз, что когда-то преподавательница назвала его ебливым казахом. Или как-то так.
Ну, и наконец, засяду за свои многоожидаемые шедеврические труды, чем и буду зарабатывать себе на булавки и гольфы в сеточку.
Альбертик, Альбертик... как ты там? м? Шею не свернул себе в горах? Хуй синтонный (с)...

ПС (для тех, кто видит меня только в ленте) у меня анонс в жж. Прочтите немедленно
ПС2: какой-то хуевый анонс...третий пост сверху. У кого-то были траблы с внеочередными датами, после которых дальнейшие посты не отражаются во френдлентах моих же френдов?