По крайней мере, в этом мире без денег можно слушать, как поют бродячие итальянцы. Ходить под дождем и в свое удовольствие мерзнуть. У меня еще остался кофе, но уже кончилось офисное молоко. Есть еще серый чай с бергамотом. Из моющих средств – только вода.
Я питаюсь монографиями по романным формам и албанскими песнями. Бэким, краснея, напевает мне затейливые мотивы, а я их заучиваю. Вчера смотрели СиЭнЭн, единственный канал, который понимаем. Почему-то западные медиа озабочены только проблемами Бритни Спирс, некой компанией Алибаба и беспорядками в Пакистане. Так я услышала хоть какие-то новости.
По ночам, так же без платы и спросу, внизу начинает бесноваться наша местная сумасшедшая, Бэким – стучать по батареям и в мою стену, под собственный аккомпонемент «Ай уилл би ёр хироу бэйбе». Я изо всех сил стараюсь сохранить олимпийское спокойствие и не разнести своим соседям черепа. Заворачиваюсь в подушку, от чего ночные звуки приобретают только большую резкость из-за удивительной квартирной аккустики. Понимаешь, я не жалуюсь (может быть, немного), это испытание, в сущности, все складывается неплохо, если учесть беспорядки в Пакистане. Нужно просто совсем немного потерпеть, стиснуть зубы, плюнуть в зеркало, послушать радио, потанцевать в темноте, погорланить песен, изыграть вкровь пальцы на старенькой гитаре. Не надо беспокоиться о полиции или приличиях, в этом доме всем друг на друга плевать, а мне тем более, просто, мамочка, знаешь, я больше не могу.

Вчера я носилась на велике, как будто мне 9 лет, когда у меня была бордовая пидорка с висюлькой, на конце которой помещалась завлекалочка на манер кисточки. Вместо этой благодати я вчера нацепила ростоманский головной убор и не менее ростоманские варежки и в таком виде, наконец, объездила город, который за весь год так и не узнала.
Но все дело в том, что я начала вспоминать Москву, Москву того дня, когда уезжала в Германию. То есть утром в среду я проснулась у себя дома, не подозревая, что вечером буду пить ненавистный коньяк в московской квартире моего друга Бори; что все-таки трахну его, что месяц назад мне сделать этого не удалось только потому, что по дороге пришлось спасать человека от сердечного приступа, вызывать скорую и все такое. И что чудом от Люблино доберусь до Проспекта Вернадского за полтора часа в утренний час пик с огромным чемоданом и розой. И что какой-то добрый дядька подхватит этот чемодан и без объяснений унесет его в свой автобус, пока я 8 часов буду трястись на морозе с проклятущей розой в ожидании визы (черный список начинается с «Взорвать немецкое посольство»). Что в Охотном Ряду буду писать из интеренет-кафе Настеньке письмо со словами: «Скажи нашим, что секс есть и неплохой!!!»
Мне и по сей день Москва чудится простывшим и серым городом с красивыми и безразличными людьми. И что, может быть, я буду в ней жить. От этого будущего я мерзну и ёжусь, стараюсь поглубже залезть под одеяло и хотя бы сутки проспать в тепле неведения и безмыслия.
Иногда охота сойти с ума, уйти в горы в рубище и, знаешь, так с высоты Джамалунгмы прокричать, отражаясь эхом на всю Эверестовую: «Иии-д-ии-т-еее нааааааа хууууууйййй» Понимаешь, очень чешется язык, прям не могу, так охота послать мир, начиная с меня, к ебенематери, насрать все-таки в рояль, ударить в лицо тем, кому давно было надо, кинуть универ за полгода до его окончания, улететь в Буэнос-Айрес, посвятить жизнь фламенко и глубокому пению, целовать маленьких мальчиков в губы, позволить им гладить свои голые коленки и щеки (потому что никто так еще мне их не гладил, как двухлетние мальчики), щекотать своих русоволосых и зеленоглазых детей, пить золотую текилу с ЖБС и прочее прочеепрочеепр

Я тут подумала.
Что у меня есть друг, Настя. В частности, только она знает, как мною управлять. Ну, и Настя не обижается, когда я к ней в восемь утра с крабовыми палочками заявляюсь. В такие дни я готовлю завтрак из нашего любоненавистного салата, Наська сонно умывается и заваривает черный чай, который я вообще-то не пью. Но очень люблю, когда готовит его только она. Тогда пью и много. С белым батоном и по уши в сгущенке.
А мужчин-друзей у меня никогда не было. И не будет. С мужчинами я целуюсь.
Но когда кто-нибудь из них говорит мне, что вот я ему не друг, это все равно что пнуть в беременный живот. Или, например, пообещать: «Я никогда не расскажу тебе о своих проблемах. Но ты обязательно рассказывай мне все, я выслушаю, совет дам»,- а это почти как утопить лицом в грязной луже. Это как «все гандоны, один я Дартаньян».
А еще я подумала, что мой второй папа очень любит разговаривать с моей маманей по ночам: что-то там обсуждает, прикидывает, они иногда все вечера по выходным просиживают вместе и все не наговорятся. Это, наверно, оттого, что мамане нужно знать мнение второго папы, а второму папе – маманино. Не исключаю, что они друг друга до сих пор любят.
А еще я отказываеюсь от помощи, потому что помощь унижает мое достоинство. Поэтому я ее приму только тогда, когда сама попрошу или когда не замечу, что это – помощь.
И что иногда люди, может быть, незаслуженно обижают друг друга, и что иногда их невозможно простить. Вот никак. То есть тут не справиться.
А еще я совсем совсем совсем умерла.
Ну, пока.

Итаг, хы-хы, анамнясь получила коммент, который почтенный ruisav наклал, а потом и удалил. Вытаскую дермище сие на свет божий. Сука, разбудил ты, сам не знаешь, кого.

"Интересно а голоса псевдомужчин слушают в этом неистовом обмене мнениями? Мое мнение - вы имеете тех мужиков, которых сами заслуживаете. Вот и все. И начинать надо с себя. Проблема в том, что последовательности в проведении в жизнь такого курса "я такая вся самостоятельная и имею право, но при этом у меня куча проблема, не согласен - иди нахуй" не хватает...И все это остается записью в дневниках. Офигенно рад буду, если в твоем случае это не так. Я знаю больше мужчин, которые давно оторвали задницу от мамы и т.д., чем тех, кто этого не сделал. Хотя инфантилизма стало много у мужеска пола, тут трудно поспорить )))" (орфография и пунктуация сохранена в оригинале)

Отвечаю:
Ну, че, бля! Довыёбывались? А ну, объявись, комментатор, будем говорить лицо в лицо, на сколько это возможно. Че комменты-то удаляем? Прямо, как твой френд abraxx. Ну, поколение 25-летних, получай от салаги, и ебись оно все в рот.
Боимся схлопотать по ебальнечку? Это каких я мужчин заслуживаю? Тех, что сначала меня в дальние дали зовут, а пару месяцев спустя, невнятно отвечают на мое предложение гнать в Москву, мотивируя: меня тут выручают, поддерживают, там работать не дадут, не знаю, хочу ли менять город и вообще, давай жить у моих родителей. Не заслуживают ли эти мужчины кого-то, вроде меня? Или мне согласиться и сесть вышивать крестиком, в перерывах пописывая книжонки, гулять с милой 35-килограммовой собачкой да беременеть на радость многочисленной родне? Плевать на нормальное питание и хорошую одежду, детишки прекрасно растут на овсянке, мне мама же просто так мозги дала, для пущего развлечения. И какой последовательности у меня не хватает? М? Это не я щас в Германии сижу абсолютно одна, зарабатывая в два раза больше отца? Это не я тут по 12 часов в сети на леваках пашу?
Да, мужчина может сказать: «Я не привык надеяться на родителей»,- когда он у этих родителей живет, ест и пьет. А они еще и собачку не забывают выгуливать.
Зато я могу надеяться на родителей, они мне всегда помогут в трудную минуту просто потому, что нет меня в России. А братег мой, живя в километре от предков, имея в туше больше центнера, а в голове - мозг, легко доит сейчас не только своего отца, но и мою мать, которая ему никто!
Послушайте, товарищ!!! Я согласна быть женой гения, который заботится только о новых методах лечения инвалидов, но не надо при этом обвинять меня в невнимании к чьему-то там мнению. Мое мнение много че дало. И я не собираюсь доказывать зощитнегам «детей» свою самостоятельность, потому что мне ПОХУЙ!!! Слышишь, любезный, читай, блять, внимательно! Мне ее просто не нужно кому-то доказывать, она либо есть, либо нет.

ПН: и нехуй тут смайлы свои лизоблюдские ставить, это все равно, что насрать посреди учительской и прикрыть тетрадным листом с надписью "Осторожно!"

Так, кто не спрятался, мне похуй.

Всем моим мужчинам придется довольствоваться ролью номинального господина. Если кто-то соберется быть настоящим главой семьи, пусть сначала оторвет задницу от своей матери, постирает собственные трусы, сам себе сготовит пожрать, заработает кучу денег, присматривая по хозяйству и каждую ночь проявляя недюжиную страсть. Ограничение профессиональным совершенствованием и выгулом собаки – карается моей независимостью, строгостью и общим руководством дел.
Все теоретические выкладки по поводу моих диктата и самонадеянности воспринимаются, как треп блондина.
Если мой муж собирается быть блестящим хирургом-ортопедом, то пусть и судит не выше чужих ног, со своей душой и головой я разберусь сама.
Если кто-то хочет иметь такую жену, как я, пусть берет ее вместе с недостками, потому что жена с недостатками мужа уже давно смирилась.
Попытаться обвинить меня в отсутствии формальной логики – все равно что ссать против ветра, если нужны доказательства, могу привести их в большом количестве.
Я не «прибиваюсь» ни к чьей жизни, а координирую свой путь в соответстви с чужим лишь из соображений собственной выгоды. Если недостатки такой навигации перевесят достоинства, я без сожалений изменю курс.
Если бесконечно обвинять меня в том, что я никого не слушаю, пусть вспомнит случаи, когда я поступилась личными желаниями ради блага обвиняющего. Требовать от меня согласия во ВСЕМ – это не только сесть мне на шею со всеми своими распиленными коленками, но и свесить ноги в грязным носках.
Разозлить меня раз и на всегда сложно, но возможно.
Рядом со мной быть мужчиной просто трудно. Кому не по силах – ищут дев среди восточных национальностей.
Если мне два раза сказать «пиздуй», на третий – уже не вернуть.