Сегодня, 14 ноября 2007 года, скоропостижно отбыл в мир иной цивилизации и смачных красоток свет албанского синематографа, личная горничная Станиславского, батистовая утирка Эмира Кустурицы и редкий зануда – Bekim Guri – это имя вы еще прочтете в заглавных титрах балканского андеграундного кино. Мы любили друг друга суровым братским чувством: он мне был старшей сестрой, а я ему – младшим братом. Во время его диеты я демонстративно чавкала шоколадом и всюду оставляла грязые чашки из-под чая. Во время моего голода он давал мне хлеб и масло, чтобы смогла прожить еще один день. Подбрасывал сигареты, которые я гордо не замечала, мыл посуду, ванную, пол в корридоре и никогда не поднимал крышку унитаза, простите за настойчивость. Не любила же его в основном потому, что он слишком похож на меня в своем «я знаю», это бесило, но все-таки мы иногда хорошо говорили. Он мучительно хотел от меня любви и все уверял в морально-половой готовности, «но я другому отдана», а кроме того не было в нем этой скрипучей тонкой кости, при виде которой я закусываю губу и тихо поскуливаю. Когда он пухлыми лапками протягивал диск со своей дебютной лентой, гладил голову, обнимал на прощанье, я неожиданно поняла, что сама уезжаю в пятничную полночь и что не готова. То есть даже диски упакованы, а душа разбросана по комнате, офису, влажным мостовым и прошлым любовникам.
И что мне делать со всем этим личным, искрошенным в капусту. Да я же не буду в первое время знать, куда прятать трясущиеся от волнения руки, косноязычие и глаза привыкшие к монитору, а не к кудрявым ресницам. А навигация бьется в истерике, посылая сразу на все четыре стороны. А как жить – ваще неясно.

Третьево дни в письменном обличье явилось мне сразу 4 бывших с предложениями различного характера. Открываю я, значт, мэйл-агент, а тут Сашуля с авторизацией. Я как увидела – так и метнула бровя на затылок со словами: сука, весь мозг ты мне выел, два года, боже мой, два года я тебя любила, в частности хотела, но вообще любила, с Динарой этой, татарской уродиной с большим баблом и папочкой в парламенте, делила заднее сидение серебристой Нэксии, выносила тупость твою, твоей тупой сестренки, которую ты сейчас хочешь, твоей мамочки, которая пьет вино со своей дочерью и ее подругами, твоей бывшей, которая старалась узнать даже цвет моих бикини, так была любопытна и на столько курица. Весь твой мозг вытек с литрами спермы, которые ты расплескивал на меня и своих младших жен, а теперь обвиняешь в невнимании «после всего, что между нами было», достаешь, тупишь, раздражаешь, господи, как ты меня затрахал со своими разноцветными и пустыми глазами!!! Превед.
Когда я ему сказала, что он меня давно не волнует, что я люблю молоденьких и худых, он ответил, что, во-первых, не толстый (как старая проститука), а во-вторых, его девушка ушла от него к 19-летнему. И начал кричать, что все мы, бляди, теперь уходим к 19-летним, что везде один разврат, тогда как миром все равно правит любовь. Давно так не хохотала, особенно вспоминая, что всего полтора года назад он склонял меня к такому, о чем я вообще мало кому рассказываю. «Я говорю вам про любовь, потому что вы хотите это слышать», - вот что говорил он мне, когда я стояла на коленях. Вспоминала тех юных оленей, от которых еще пахнет материнским молоком, и его, голого и гордого, но тупого труса, без максимализма и дерзких амбиций. Что вы можете мне дать, старички, пресытившиеся всеми женщинами мира, любящие нас в примитивных изъебах? Вас ничем ни удивить, ни поразить, вы зациклены на своем прогнившем Я, как будто ничего, кроме ваших удобств, не существует.
Да я вообще самое сильное чувство испытала, когда мне было 21, а ему 15, юный Николай Николаич, подарил мне чупа-чупс, бутылку минералки и выпилил посох, чтоб я добралась-таки до вершины Иремеля. На привалах носил мне брусничный чай в железной кружке и угощал карамелькой. С этим рыцарем мы проговорили о его будущем, будто я его мать, которую он страсно хочет и готов нести на руках хоть до Камчатки. Коленька, я дождусь, пока тебе стукнет хотя бы 18, приеду в Златоуст, велю собрать тебе сумку и увезу к себе. Что нам за дело до всех мудрецов мира, когда существует восторг и чистота помыслов!!!

Я тут подумала.
Что у меня есть друг, Настя. В частности, только она знает, как мною управлять. Ну, и Настя не обижается, когда я к ней в восемь утра с крабовыми палочками заявляюсь. В такие дни я готовлю завтрак из нашего любоненавистного салата, Наська сонно умывается и заваривает черный чай, который я вообще-то не пью. Но очень люблю, когда готовит его только она. Тогда пью и много. С белым батоном и по уши в сгущенке.
А мужчин-друзей у меня никогда не было. И не будет. С мужчинами я целуюсь.
Но когда кто-нибудь из них говорит мне, что вот я ему не друг, это все равно что пнуть в беременный живот. Или, например, пообещать: «Я никогда не расскажу тебе о своих проблемах. Но ты обязательно рассказывай мне все, я выслушаю, совет дам»,- а это почти как утопить лицом в грязной луже. Это как «все гандоны, один я Дартаньян».
А еще я подумала, что мой второй папа очень любит разговаривать с моей маманей по ночам: что-то там обсуждает, прикидывает, они иногда все вечера по выходным просиживают вместе и все не наговорятся. Это, наверно, оттого, что мамане нужно знать мнение второго папы, а второму папе – маманино. Не исключаю, что они друг друга до сих пор любят.
А еще я отказываеюсь от помощи, потому что помощь унижает мое достоинство. Поэтому я ее приму только тогда, когда сама попрошу или когда не замечу, что это – помощь.
И что иногда люди, может быть, незаслуженно обижают друг друга, и что иногда их невозможно простить. Вот никак. То есть тут не справиться.
А еще я совсем совсем совсем умерла.
Ну, пока.

Итаг, хы-хы, анамнясь получила коммент, который почтенный ruisav наклал, а потом и удалил. Вытаскую дермище сие на свет божий. Сука, разбудил ты, сам не знаешь, кого.

"Интересно а голоса псевдомужчин слушают в этом неистовом обмене мнениями? Мое мнение - вы имеете тех мужиков, которых сами заслуживаете. Вот и все. И начинать надо с себя. Проблема в том, что последовательности в проведении в жизнь такого курса "я такая вся самостоятельная и имею право, но при этом у меня куча проблема, не согласен - иди нахуй" не хватает...И все это остается записью в дневниках. Офигенно рад буду, если в твоем случае это не так. Я знаю больше мужчин, которые давно оторвали задницу от мамы и т.д., чем тех, кто этого не сделал. Хотя инфантилизма стало много у мужеска пола, тут трудно поспорить )))" (орфография и пунктуация сохранена в оригинале)

Отвечаю:
Ну, че, бля! Довыёбывались? А ну, объявись, комментатор, будем говорить лицо в лицо, на сколько это возможно. Че комменты-то удаляем? Прямо, как твой френд abraxx. Ну, поколение 25-летних, получай от салаги, и ебись оно все в рот.
Боимся схлопотать по ебальнечку? Это каких я мужчин заслуживаю? Тех, что сначала меня в дальние дали зовут, а пару месяцев спустя, невнятно отвечают на мое предложение гнать в Москву, мотивируя: меня тут выручают, поддерживают, там работать не дадут, не знаю, хочу ли менять город и вообще, давай жить у моих родителей. Не заслуживают ли эти мужчины кого-то, вроде меня? Или мне согласиться и сесть вышивать крестиком, в перерывах пописывая книжонки, гулять с милой 35-килограммовой собачкой да беременеть на радость многочисленной родне? Плевать на нормальное питание и хорошую одежду, детишки прекрасно растут на овсянке, мне мама же просто так мозги дала, для пущего развлечения. И какой последовательности у меня не хватает? М? Это не я щас в Германии сижу абсолютно одна, зарабатывая в два раза больше отца? Это не я тут по 12 часов в сети на леваках пашу?
Да, мужчина может сказать: «Я не привык надеяться на родителей»,- когда он у этих родителей живет, ест и пьет. А они еще и собачку не забывают выгуливать.
Зато я могу надеяться на родителей, они мне всегда помогут в трудную минуту просто потому, что нет меня в России. А братег мой, живя в километре от предков, имея в туше больше центнера, а в голове - мозг, легко доит сейчас не только своего отца, но и мою мать, которая ему никто!
Послушайте, товарищ!!! Я согласна быть женой гения, который заботится только о новых методах лечения инвалидов, но не надо при этом обвинять меня в невнимании к чьему-то там мнению. Мое мнение много че дало. И я не собираюсь доказывать зощитнегам «детей» свою самостоятельность, потому что мне ПОХУЙ!!! Слышишь, любезный, читай, блять, внимательно! Мне ее просто не нужно кому-то доказывать, она либо есть, либо нет.

ПН: и нехуй тут смайлы свои лизоблюдские ставить, это все равно, что насрать посреди учительской и прикрыть тетрадным листом с надписью "Осторожно!"

Так, кто не спрятался, мне похуй.

Всем моим мужчинам придется довольствоваться ролью номинального господина. Если кто-то соберется быть настоящим главой семьи, пусть сначала оторвет задницу от своей матери, постирает собственные трусы, сам себе сготовит пожрать, заработает кучу денег, присматривая по хозяйству и каждую ночь проявляя недюжиную страсть. Ограничение профессиональным совершенствованием и выгулом собаки – карается моей независимостью, строгостью и общим руководством дел.
Все теоретические выкладки по поводу моих диктата и самонадеянности воспринимаются, как треп блондина.
Если мой муж собирается быть блестящим хирургом-ортопедом, то пусть и судит не выше чужих ног, со своей душой и головой я разберусь сама.
Если кто-то хочет иметь такую жену, как я, пусть берет ее вместе с недостками, потому что жена с недостатками мужа уже давно смирилась.
Попытаться обвинить меня в отсутствии формальной логики – все равно что ссать против ветра, если нужны доказательства, могу привести их в большом количестве.
Я не «прибиваюсь» ни к чьей жизни, а координирую свой путь в соответстви с чужим лишь из соображений собственной выгоды. Если недостатки такой навигации перевесят достоинства, я без сожалений изменю курс.
Если бесконечно обвинять меня в том, что я никого не слушаю, пусть вспомнит случаи, когда я поступилась личными желаниями ради блага обвиняющего. Требовать от меня согласия во ВСЕМ – это не только сесть мне на шею со всеми своими распиленными коленками, но и свесить ноги в грязным носках.
Разозлить меня раз и на всегда сложно, но возможно.
Рядом со мной быть мужчиной просто трудно. Кому не по силах – ищут дев среди восточных национальностей.
Если мне два раза сказать «пиздуй», на третий – уже не вернуть.

Как нас только не называли: пиздатая палатка, ебучая палатка, Бастэрс (слева), братья Кинг и Конг (справа).
Авдияров, а че тебя нет у меня в аське? Вышли контакт немедленно.
Огромное спасибо фотографу mouzzza за то, что она есть, и badrov - Гермессу Черниковскому, посреднеку между богом и людями.
Чуваки....


я по вам очень скучаю

канешна, знаю: вы все думаете, что я, наконец, изъеблась в окружении одиннадцати моряков с елдами в три обхвата. Как вам сказать... хуй там, или хер вам, решить все не могу. Если кому-то интересно, объясню. В Самотыково приехал наш русский обмен о пятнадцати головах. Атрибутика предельно ясна, да? Водка, пиво, трава, вино, ебля, пиздобольство, вселенская скорбь по утру и крепкие жёпы. Описать всех событий в пределах даже всего жж не считаю возможным. Да и надо ли.
На самом деле, хотела написать пост из одного слова: «Ахуеть» Но вы ж такие заебатые френды, вам, блять, надо красиво и чтоб с матом на выдающихся подробностях. Хуй с вами, начну помоляся, а к зиме, глядиш, и книшку напешу...
Не знаю, какое имя ему дать. Половина обмена будут читать этот пост, все и так поймут, про кого. Слов-то и сейчас, пожалуй, нет. В том смысле, что когда оба – актеры и эстеты, они превращают свои отношения в красивейший фарс и французский фильм. И вы такая пиздатая пара, и вы так пассионарно ебётесь, ржете, пьете, разговариваете, спите, едите вместе, ходите по магазинам, оба танцуете, как молодые боги, смотрите на мир одинаковыми глазами и есть только одна проблема: мне - 22, ему – 19. Уже даже молчу про то, что он – мужчина, я – женщина.
Да, собственно, такая романтика, такие страсти, когда оба ревут, я его – водой из бутылки в лицо, книги по полу, он – кулаки об стол и стены, крики и слезы с высоты птичего полета и вино из горла... да мало ли? Лучшее, лучшее, а не-пара, а не-судьба, а жить без тебя, а жить с тобой... а зачем. Да сразу было понятно, что и не надо. Да ну на столько мы одинаковы, и такие разные... и, блин, я не могу общаться с человеком, который прочел книг раз в пятьсот меньше моего.
Вот давеча: я, типа, пытаюсь казаться взрослой и женщиной, а на самом деле – ребенок, потому что ревнива и влюбилась, хоть и обещала этого не делать... Ну что за ребячество, господа? Неужели влюбляться пристойно только молодым? И ревновать?
По-моему, зрелость как раз в том и заключается, чтоб чувств не бежать, не скрывать. Если б я, к примеру, вчера вены себе резать пошла, или писала б поэму на стенах его дома – это детство. А я спокойно выпила полпачки обезболивающего, прозаично позавтракала и без какого-либо энтузиазма постирала его трусы и футболки, коль уж на то пошло. Вся моя внутренняя и не очень сильная боль уйдет с этим постом, я спокойно дождусь встречи с Гизатуллиным, по которому уже успела обскучаться, умру от любви и томления. А мальчик все будет думать что leniwa стирала ему шмотки, любила, страдала, как ребенок.... да, господи, малыш, мне охуенно! Спасибо, конечно, за сказку, но я действительно рада, что все это закончилось именно вчера и именно таким образом.
Ты - Бог. Мне - больно.

У него была воркующая речь. Редкий немец урчит, а не гавкает на своем языке. Воооот, этот что-то умно мурлыкал. Я, когда с ним познакомилась, увидала его франко-армянский нос и как-то сразу без лишних эмоций и переживаний поняла, что в скором времени затащу его в свое логово. Мы давно были знакомы, прекрасно общались на английском, время от времени он смеялся над моей грамматикой (над которой кто тока не смеялся). Имичко, конечно, бох ему дал... Фриц. Фриц. Наградил, м. Спросила недавно, знает ли он, что значит его имя. Утвердил, добавил, что и в Америке «Фриц идет!»
Собственно карие глаза-ежевики в окружении что-то очень не немецких ресниц, губы римлянина. Квадратные, сильные скулы. Худой, как жердь, но так качественно прокачен... широкие, гармонично развитые плечи, рельефные руки, грудь, выпуклые икры на тонкой кости. И талия, что сотовый телефон, с продолговатым прессом, как у восточных танцовщиц. Попа, правда... маленькая, ага, но не железная, у меня и то тверже. Значит ленивый, подумалось.
Ничего не предвещало грозу, я как обычно проснулась ближе к ужину, в доме обнаружилось народу в изобилии. Все были увлечены установкой большой кровати с балдахином в комнате Армина. Я проскользнула в кухню между наваленными матрацами и стоящими мальчиками. Аккуратно попялились на мои бритые ляжки. Что-то поев, что-то почитав и опять заснув, обнаружила столько же и тех же людей с той лишь разницей, что все они сидели на диване и любовались установленным агрегатом на полкомнаты.
За пивом ходили три раза, три ящика с восьми вечера до шести утра.
Говорили об иллюминатах, тайных обществах и музыке.
Он бреет грудь, живот и пах. Ноги – никогда (сложила молитвенно руки и расслабилась) И никакого раздражения *почесавши в трусах*
Конечно, сначала думала, а не продинамить ли? Уже и сказала, чтоб вечером пришел, там посмотрим. Потом что-то уж очень хорошо оголил перси и мышцы. Я люблю мышцы. «Нравится? Это все твое». Такие свежие. Покусала в меру. До синяков. Повелся, естественно, на задницу и ноги. «Мне нравится твое спортивное тело!» Рассмеялась прямо в лицо. Вот же брешешь! Покажи ме спортивное место на теле.... Там все сплошь изгибы, ямки, округлости и гладко. Всего-то.
Трахались со взаимным удовольствием. Без чувств. Говорили на своих языках в уши до хрипоты. А на моих скачках, когда: «Сучка, ты знаешь, что делаешь!...» видали, как мужики кончают? Я вам говорю, ни одна, даже самая моторная девочка, так не кончает, как самый завалящий мужичонко. Все лицо искажается до неузнаваемости. Но мне все равно приятно на него смотреть. Потому что я щас только что с ним это сделала, а он обкончался подо мной, ну чисто подросток. Очень люблю такие моменты.
И так хорошо он выгибался, когда терзала его сосок... я даже подумала, уж не симулирует ли. Но нет, хорошо было.
Выглянула в окно, из интереса. Вышел, обернулся, ища мою голову. Нашел, удивился, послал воздушный поцелуй. Всем хорошо, никто никого не любит, для здоровья полезно. «Сколько страниц я займу в твоей книге?» - «Немного. Знаешь, ты дерешься во сне?» - «Знаю. Все в порядке.» - улыбнулась, подумала «но не по голове же».
Давно это было. Вспомнилось (привет, Насть)

Началось все с того, что накануне я была неспокойна. Понаписала народу кучу писем, где показала себя полной истерикой и невменидой. Кто читал, тот знает, что я ащще ку-ку. Выпила бутыль пива, пока сканировала, станцевала качучу под знойных грузинских бэкстритбойз, перед окном с сигаретой, внеся разнообразие в жизнь патлатого подростка (это я потом уже поняла). Решила, короче, себя уморить.
По дому носилась с бритвой наголо, ища, чо б еще побрить. Волосы на жепе оставила наразвод, а так – девочка-колокольчик после химиотерапии.
Не спалось. Покурила. Побеседовала со стенкой на эсхатологические темы.
Обернулась все это тем, что я, с туфлями в руках, как описано, босиком, гнала по вокзалу, чтоб успеть на поезд, который ушел, оказывается, еще раньше. Чуть не разбила медленно открывающуюся дверь, снесла пару лотков с гандонами. У меня, блин, часы отстали. Дыша дымом и матом, строчила смс Киреевой, оная в Заболуйске промедитировала и станцевала шаманский танец богу ожидания, дабы вразумил он Даниэля - подождать меня еще час. Естественно, его номера не было. А в одиннадцать, когда я по плану должна была смачно сосаться в экстазе встречи, венгр позвонил, строго спросил, где я, собственно, тусю. На что я как-то удивительно быстро объяснила ситуацию на шайсдойч, из чего Д. не понял только мое «цвёльв». Вот, думаю, мудак.
И.... выхожу я значтъ всятакая мисс вселенная, спина – по доске, взгляд опущен, Одри Хепберн нижнепиздюлинского проулка, а тут меня мальчик в лоб целует. Юнец впоследствии оказался тем самым Латештайном. Во как стричь умеют тут, двацть лет нах!
Меня не отлупили, не всыпали по щщам, и даже не дали оглоблей. А нежно взяли под попку и повели на экскурсию.

- Д. – историк-приколист. Он фотографирует все объекты архитектуры, которые имеются у него в старинном путеводителе, именно с тех позиций, с которых они были сделаны много десятков лет назад. Таким образом, я эффектно могла продемонстрировать крупный план темичка, ассистируя держанием книги в фиксированном положении по гринвичу.

- настоящий венгерский кабальеро: заботлив, галантен, за все платит без обсуждений

- оказался не евреем, потому что у него дома родословное древо до Рюрика, в коем
иудеев не стояло. Фамилию свою объясняет обезоруживающим пожатем плечами.

- заставил меня отведать оригинального мяса Тюрингии. Не разочаровалась.

- Маму ево зовут Илоной, а сестренку Катинькой.

- мои сигареты ему слишком сильные (умилилась)

- считает, что ему ну оочень много лет, аж вздыхает

- живет он ваще не в Эрфурте, а в Оберхофе, ерго, обломитесь, мы не еблись.

- в Венгрии живет вблизи Будапешта

- традиционные приговоры мэйд ин Хунгэрия:
одно пиво – не пиво
два пива – полпива
три пива – одно пиво
а одно пиво, как известно, - не пиво
«босни» по-венгерски – «трахаться», поэтому он дико ржет над Эрмином

- пишут они не, например, 11.12.1984, а 1984.12.11. Наша система была именована нелогичной

- на родине есть какая-то сомнительная мадам, которую он «возможно» любит, но у ней есть бой

- в ресторане говорит: «так, моя девушка будет двойной эспрессо, мне то же, но с молоком»

- и ничего-то я не поняла.

- в целом: АЧАРОООООВАНА, АААААААААААААКАЛДОВЫЫЫНА...

А тем временем, несмотря на все метания по поводу одного чертова татарина, подготовка к интернациональному выебону практически завершается.
Вот тут приведен список того, что будет на мне одето и не одето. Мне необходим объективный комментарий к моему внешнему виду, чтоб знать, что я аццкая королевишна всея мира, или уж чмыриха – по ситуации.

Челка стрижена, косо-ровно, как надо
Волосы естественного цвета,по лопатки, вмеру блестят
Платье черное до колен, а-ля Марден Дитрих, сильно подчеркивает талию и, соответственно, задницу, застегивается на все пуговицы оставляя невъебенный разрез - недосмотр портних немецкой фабрики имени Клары Целкиной
Чулки в мелкую сеточку черные
Лифчег - тот самый прозрачный секс
Трусера черные в кружевах без лишнего пофосу
Туфли на кублуках черного матового шелку
Плащ черный, ретро


Единственный вопрос.... а волосы распускать? Или прихватить серебряной заколкой. Если прихватить, то будут одеты стариные серьги с камнем-болтом в цвет моих блидячих глаз

Собственно все

Но все может измениться, если будет ветер и дождь, боже-боже... неужели джинсы?

Ладно, не нойте. Мне тоже тут кофе на завтрак не подают. А я блин сама себе белый чай с жасмином завариваю и все пытаюсь не курить с утра.
Подготовка к рандеву с венгерским подданным выходит на финишную прямую. Билеты куплены, с бабушкой продавцом билетов переговорено с помощью какой-то матери, за это она засунула мне в лиф бумажку с обозначением путей и треснула по заднице на счастье. Купила тончайшее серебряное кольцо, в знак мещанки и спокойствия перед судьбой. Венгр пишет по два письма в день, чтоб я ему время прописала и все такое. А я ..... а я сижу в аське и жду одного молодого человека, чтоб с ним маленько поматериться, перетереть, помечтать и сказать ласковое «пшел нахуй, ублюдок». И не иду на вокзал. И ничего не пишу мадьяру. Я не поняла, ты, да, блин, ты, который молодой человек с собакой. Почему я о тебе думаю, м? Не мешай мне охмурять восточную европу, критин.

ПОСЛЕ НАПИНАННОГО: ЕСЛИ НИКТО НЕ ХОЧЕТ КОММЕНТИРОВАТЬ МОИ ТУПЫЕ ПОСТЫ И ПИСАТЬ МНЕ ПРИДУРОШНЫЕ ПИСЬМА, ТО ВОТ ЗНАЙТЕ, ШТО МНЕ НЕБОЛЬНО-ТО И ХОТЕЛОСЬ